Семейный и детский психолог
в Ростове-на-Дону

Ребёнок редко приходит по своему запросу, но первым показывает напряжение семьи. Поэтому работа идёт двумя линиями: встречи с ребёнком и родительская сессия без ребёнка. На практике чаще оказывается, что после одной или двух родительских встреч запрос смещается на семейную ситуацию.

Работа с несовершеннолетним ведётся с согласия законного представителя; с 15 лет подросток сам даёт информированное добровольное согласие на медицинское вмешательство, это установлено Федеральным законом № 323-ФЗ, статьи 20 и 54. Если родители в разводе, разумно получить согласие обоих родителей на работу с ребёнком. Иначе встречи становятся предметом спора между взрослыми.

Формат выбирают по тому, где находится трудность и кто готов участвовать. Один повод, например отказ идти в школу, приводит то к работе с ребёнком, то к родительским встречам, то к разговору пары. Ниже пять форматов и их различия.

Как читать таблицу. Числа встреч это ориентиры, а не обещание уложиться в срок. Строка о том, что узнают родители, вызывает больше всего вопросов, её проговаривают сразу. Ограничение, о котором редко пишут: формат редко остаётся единственным, а работа с ребёнком без родительских встреч затухает.

Метод исходит из того, что семья работает как связанная система: шаг одного меняет реакции остальных. Специалист разбирает цикл: что бывает перед ссорой, кто делает первый ход, чем всё кончается. Инструменты это циркулярное интервью о поведении друг друга и генограмма на три поколения, где видны переданные дальше правила.

Тезис: если трудность в отношениях, идти нужно только вдвоём. Контртезис: приход одного тоже меняет систему, ведь меняется его часть цикла. Ограничение: в одиночку не договориться о правилах и обязанностях, а спорят обычно о них. Вывод: начинают с того, кто готов, а второго зовут не на курс, а на одну встречу. Нейтральность терапевта и разбор встреч по этапам вынесены на страницу семейная терапия.

Ребёнок 3-7 лет не умеет рассказать о состоянии словами, а на прямой вопрос отвечает то, что взрослый хочет услышать. Поэтому игровая терапия для детей 3-7 лет это основной язык контакта, а не развлечение перед серьёзной частью. Рядом идут песочная терапия, арт-методы и рисуночные методики вроде кинетического рисунка семьи; детская сессия длится 40-45 минут.

Тезис: если тяжело ребёнку, работать должен ребёнок. Контртезис: у дошкольника изменения идут через взрослых, которые задают режим, реакции и правила. Ограничение: родитель нередко сам истощён, и тогда уместна отдельная работа со стрессом и выгоранием. Вывод: параллельная работа с родителями обязательна, и подробности вынесены на страницу детский психолог.

С подростком выстраивают отдельный контакт, и этим формат отличается от детского. Задача возраста это сепарация, поэтому подросток чувствителен к союзу психолога со взрослыми за его спиной. Приходят обычно с замкнутостью, конфликтами дома, потерей интереса к учёбе и травлей.

Граница проговаривается вслух и при подростке, и при родителе. Родитель вправе знать общую картину: над чем идёт работа, есть ли динамика и что делать дома. Содержание того, что подросток рассказал о себе, психолог родителю не пересказывает, и это правило защищает саму возможность работы. Исключение называют заранее: угроза жизни и здоровью подростка. Формат описан на странице подростковый психолог.

Часть трудностей приходит не от характера, а от перехода семьи на следующий этап. Такие переходы называют нормативными кризисами: они случаются почти у всех и требуют пересборки правил. Знание об этом снимает лишнюю вину и переводит разговор к новым договорённостям.

• Кризис 1 года и 3 лет отношений: влюблённость сменяет быт.
• Рождение ребёнка: обязанностей больше, пара перестаёт быть парой.
• Школа у ребёнка: появляется внешняя оценка и новые требования.
• Сепарация подростка: прежние правила отказывают за месяц.
• Опустевшее гнездо: партнёры остаются наедине с накопленным.

Поверх этого идут ненормативные события: измена, тяжёлая болезнь, развод. Помощь тогда короче: не перестроить отношения, а пережить период и не принять разрушительных решений на пике. Границы в паре и разговор с детьми при расставании разобраны на странице кризис в отношениях.

Есть ситуация, в которой совместные встречи не проводятся: насилие в отношениях в активной фазе, то есть удары, угрозы, запугивание, контроль над деньгами и связями. Совместная встреча тут небезопасна: сказанное в кабинете может обернуться против человека дома, а честный разговор невозможен. Это не оценка семьи и не обвинение, а правило, продиктованное безопасностью.

Порядок здесь другой и начинается с безопасности. Оценивается риск и продумывается план на случай обострения: куда уйти, кому позвонить, где документы. Работа ведётся отдельно с каждым, при повреждениях нужны осмотр врача и заявление в полицию, а при угрозе прямо сейчас звоните по номеру 112.

Есть состояния, при которых психологическая консультация не первый шаг. Называем признаки прямо: слова о нежелании жить и намерение причинить себе вред, следы самоповреждения, отказ от еды и питья, выраженная дезориентация, утрата критики к состоянию. Передача человека врачу это не отказ в помощи, а корректная маршрутизация.

Если ребёнок, подросток или взрослый говорит о нежелании жить, не может обеспечить свою безопасность или не ориентируется в происходящем, вызывайте скорую помощь по телефону 103. Не оставляйте человека одного.

В неэкстренной ситуации маршрут спокойнее: оценку состояния ведёт врач, а психолог продолжает работу с семьёй. Что включает помощь врача-психиатра, описано в соседнем разделе. Задержка речи, судороги и резкая потеря навыков у ребёнка это территория педиатра и невролога.